Цель нашей компании - юридическая защита конфиденциальности информации наших клиентов.

Р Е Ш Е Н И Е
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
13 апреля 2011 года
Октябрьский районный суд г.Ижевска в составе:
Председательствующего судьи Касимова А.В.
с участием прокурора Полевой И.Л.,
при секретаре Яремус М.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Федорова С.А. к ОАО «Удмуртнефть» о восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,
У С Т А Н О В И Л:
Федоров С.А. обратился в суд с иском к ОАО «Удмуртнефть» о восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда. Требования мотивировал тем, что со <дата> работал у ответчика в должности <данные изъяты>). <дата> уволен на основании пп.«в» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей – разглашение коммерческой тайны, ставшей известной в связи с исполнением трудовых обязанностей. Приказ об увольнении полагает незаконным, т.к. инкриминированного проступка не совершал, указанные в акте служебного расследования сведения за пределы информационной системы ОАО «Удмуртнефть» не распространял. Средний заработок, исходя из которого должна производится оплата времени вынужденного прогула с 15 февраля 2011 года, составляет 52018 рублей. Размер компенсации морального вреда определил в размере 50000 рублей.
В судебном заседании Федоров С.А. исковые требования поддержал.
Пояснил, что со стандартами ОАО «Удмуртнефть» и <данные изъяты>» «Охрана сведений конфиденциального характера» ознакомлен не был. Подписи на листах ознакомления с приказами, которыми эти стандарты были введены в ОАО «Удмуртнефть», в обязательстве о неразглашении сведений конфиденциального характера и соблюдении режима конфиденциальности (л.94-95, 164, 214 т.1) выполнены им лично.
Указанную в акте служебного расследования от 9 февраля 2011 года (л.146-155 т.2) информацию со своего рабочего компьютера не рассылал.
Уходя в отпуск, в том числе в июле 2010 года, оставлял пароль для доступа в компьютер на рабочем месте, о чем знали работавшие с ним в кабинете ФИО4 и ФИО5 Последние сообщили, что не знали его пароль, другие свидетели дали ложные показания, в связи с тем, что все они действуют по указанию заместителя генерального директора по экономической безопасности ОАО «Удмуртнефть» ФИО10 Последний после конфликта с истцом осенью 2010 года (факт конфликта подтвердить не может) решил его уволить. Другие лица с его рабочего компьютера не рассылали информацию, указанную в акте служебного расследования.
ФИО4 не имел отношения к проводимому <данные изъяты> тендеру, связанная с которым документация разослана, по мнению ответчика.
В августе 2010 года имели место сбои в работе компьютера.
Проверку рабочего компьютера 31 января 2011 года комиссия проводила в его присутствии. В этот день он при включении компьютера использовал свой пароль. Отказался ответить на вопросы комиссии 31 января 2011 года, посчитав их некорректными.
Работника <данные изъяты>» ФИО15 торопил представить тендерную документацию с целью подготовки к заседанию договорной конкурсной комиссии (далее ДКК) 31 августа 2010 года. Для чего ему был необходим действующий аналогичный договор, запрошенный до этого у ФИО15, объяснить не смог. Поступившие от ФИО15 на его рабочий компьютер документы были в том виде, в котором они представлены в гражданское дело ответчиком (л.89-143 т.2).
31 августа 2010 года с 14.00 часов до 18.00-19.00 часов принимал участие в заседании <данные изъяты>».
Моральный вред, причиненный незаконным увольнением выразился в ухудшении состояния здоровья (повысилось давление, обострился остеохондроз).
Не занимал руководящие должности в профсоюзной организации.
До января 2011 года работодатель не совершал действий по проверке факта разглашения им коммерческой тайны в августе 2010 года.
Указанные в акте служебного расследования номера телефонов принадлежат его супруге, дочери, за исключением номеров 686644, 9225035225, принадлежность которых ему не известна.
В должностные обязанности входила проверка контрагентов ОАО «Удмуртнефть». Участвовал в рабочих группах по вскрытию конвертов в рамках проведения тендеров по нескольким направлениям, согласовывал анализы оценки предложений контрагентов, содержащие гриф «коммерческая тайна» Вскрытие конвертов с коммерческими предложениями контрагентов всегда происходило в присутствии сотрудников отделов договорного и экономической безопасности. Составляемые при этом два экземпляра протокола окончания приема оферт оставались один в отделе экономической безопасности, второй в договорном отделе. Содержащаяся в таких коммерческих предложениях, протоколах окончания приема оферт информация не являлась коммерческой тайной.
Представитель истца Фаренюк Н.Г., действующая на основании доверенности, требования доверителя поддержали. В стадии прений привела доводы о незаконности увольнения в силу следующих причин. Во-первых, разглашенная информация не являлась коммерческой тайной, поскольку предусмотренный Федеральным законом от 29 июля 2004 года №98-ФЗ (далее Закон №98-ФЗ) гриф «коммерческая тайна» на документы, разосланные с рабочего компьютера истца, не был нанесен. Во-вторых, работодатель не доказал факт разглашения коммерческой тайны лично Федоровым С.А., поскольку в рамках служебного расследования не были проверены факты подключения к рабочему компьютеру истца других лиц удаленным способом; в настоящее время возможность такой проверки утрачена. В-третьих, информация, отправленная с рабочего компьютера Федорова А.Н. не являлась коммерческой тайной работодателя. Ответственность за разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну <данные изъяты>» истец нести не может, т.к. не являлся работником этого предприятия. Участие ОАО «Удмуртнефть» в <данные изъяты> не порождает у истца трудовых отношений с <данные изъяты>». Моральный вред причинен истцу в связи с нравственными страданиями, которые он претерпел из-за незаконного увольнения.
Представитель ОАО «Удмуртнефть» Аникин А.Н., действующий на основании доверенности, иск не признал.
Пояснил, что целью служебной деятельности Федорова С.А являлось обеспечение экономической безопасности ответчика. К сфере таких интересов относятся активы ОАО «Удмуртнефть», включая 100-процентное участие в <данные изъяты>». Ответчик заинтересован в минимизации расходов дочернего общества, в том числе на клининговые услуги, повышении своей прибыли за счет дивидендов от деятельности дочернего общества.
Основной служебной задачей Федорова С.А. являлось обеспечение экономической безопасности ОАО «Удмуртнефть», для чего он был вправе участвовать в заседаниях ДКК, подтверждать основания для заключения договоров, выявлять и пресекать неправомерные действия подрядных организаций и/или контрагентов, должностных лиц, сотрудников предприятия и иных граждан, влекущих за собой причинение вреда, материального и морального ущерба ответчика, разрабатывать меры для защиты материальных активов, информации, деловой репутации и бизнес-процессов от риска причинения вреда, убытков и ущерба, возникающих в сфере контрактования.
ЗАО «Удмуртнефть-Бурение» входит в состав единой информационной, в т.ч. почтовой, системы ОАО «Удмуртнефть». Контроль за соблюдением режима конфиденциальности и сохранности сведений, в т.ч. составляющих коммерческую тайну, возложен на УЭБ АОО «Удмуртнефть».
По просьбе <данные изъяты>», не имевшего до ноября 2010 года специалистов для самостоятельного размещения предложений делать оферты и других тендерных процедур, данную функцию с 2007 года по распоряжению генерального директора ответчика исполняли работники УЭБ ОАО «Удмуртнефть». Сотрудник УЭБ Федоров С.А. был введен в состав <данные изъяты>» в качестве члена с постоянным статусом и активно участвовал в работе этой ДКК.
Разглашенную информацию, содержащуюся в файле <данные изъяты> Федоров С.А. получил на электронный адрес рабочего компьютера от секретаря <данные изъяты>» ФИО15 в рамках осуществления деятельности члена данной ДКК.
В ОАО «Удмуртнефть» и <данные изъяты> действует режим конфиденциальности сведений, в том числе информации, составляющую коммерческую тайну. Приказом <номер> от <дата> в ОАО «Удмуртнефть» введен в действие Стандарт <данные изъяты> <данные изъяты> «Охрана сведений конфиденциального характера», с которым (Стандарт РН), с которым Федоров С.А. ознакомлен под роспись 1 декабря 2009 года. Приказом <номер> от <дата> введен в действие стандарт ОАО «Удмуртнефть» «Охрана сведений конфиденциального характера» (Стандарт УДН), с которым Федоров С.А. ознакомлен под роспись 11 января 2010 года Во исполнение требований Стандартов РН и УДН Федоров С.А. проинструктирован 14 января 2010 года начальником ОЭБ ФИО9, подписал обязательство о неразглашении сведений конфиденциального характера и соблюдении режима конфиденциальности.
Стандартами РН и УДН установлены критерии отнесения информации и материалов к объектам коммерческой тайны, разработан режим защиты этих сведений.
Согласно п.п.11.4,11.5 раздела 11 «Цены» Приложения №1 «Перечень информации, составляющей коммерческую тайну» к Стандарту УДН к информации, составляющей коммерческую тайну, отнесены сведения о стоимости, предложенной контрагентами и подрядчиками в ходе проведения тендеров, таблицы оценки, содержащие данные о предложенных участниками тендера стоимостях.
С учетом этого в разосланном с рабочего компьютера Федорова С.А. за пределы информационной системы ОАО «Удмуртнефть» 31 августа 2010 года файле «<данные изъяты> содержалась информация, являющаяся коммерческой тайной, в частности:
-в протоколе <данные изъяты> от 31 августа 2010 года результатов рассмотрения оферт, поступивших на опубликованное (направленное) предложение делать оферты по решению этой ДКК для заключения договора: «Коммунально-бытовые услуги. Предмет договора: «Уборка служебных и производственных помещений, прилегающей территории, столярно-плотницкие работы, обслуживание сантехнического оборудования» (Лот 9.17.1);
-в сравнительной таблице (Лот 9.17.1) коммерческих предложений на поставку (оказание услуг, выполнение работ) по уборке служебных и производственных помещений, прилегающей территории, столярно-плотницким работам, обслуживанию сантехнического оборудования <данные изъяты> на 2010-2011 г.г.;
-в приложении №5 – коммерческое предложение «Перечень работ по уборке помещений и техническому обслуживанию объектов <данные изъяты>», где собрана информация всех потенциальных контрагентов;
-в приложениях №5 – коммерческих предложениях «Перечень работ по уборке помещений и техническому обслуживанию объектов <данные изъяты>» «<данные изъяты>», <данные изъяты> <данные изъяты>», <данные изъяты>», <данные изъяты>»,
-в протоколе №317 от 24 августа 2010 года 09-00 часов об окончании приема,
т.к. по своему содержанию они содержали основные условия и стоимости, предложенные контрагентами в ходе проведения тендера, консолидированную информацию о коммерческих предложениях претендентов, отвечали критериям сведений, составляющих коммерческую тайну, как в рамках Закона №98-ФЗ, так и в соответствии с внутренними документами ОАО «Удмуртнефть».
Содержащаяся в указанных документах информация имела потенциальную коммерческую ценность для всех участников рассматриваемого тендера в силу того, что обладание ею давало возможность договариваться с другими участниками тендера о совместном повышении цены, либо позволяла корректировать свою позицию по цене с целью выигрыша в тендере. Эта информация не могла быть известна участникам тендера на законных основания в силу введения в отношении ее режима конфиденциальности (ограничение доступа к ней предусмотрено п.3.3.4 Стандарта УДН путем запрета лицам, имеющим доступ к офертам, сообщать иным лицам содержащуюся в них информацию).
При проведении служебного расследования установлено, что файл «<данные изъяты> содержащий тендерную информацию потенциальных контрагентов, включая предложенные ими коммерческие предложения, необходимые для проведения <данные изъяты> 31 августа 2010 года:
-получен Федоровым С.А. в рамках осуществления им трудовой функции;
-отправлен им лично с рабочего компьютера во время нахождения на рабочем месте (доступ в служебный кабинет истца ограничен, на данном компьютере никто другой не работал, специалисты, имеющие возможность осуществления функции «удаленный доступ» не использовали данную опцию в августе 2010 года для отправления с рабочего компьютера Федорова С.А. сообщений (как это проверялось, представитель ответчика не знает), отправленная информация была выбрана из общей, содержащейся в компьютере, на одну узкую тему, которая касалась деятельности истца и к которой он проявлял повышенный интерес при проведении тендера);
-почтовый адрес получателя отправленной Федоровым С.А. информации обслуживается серверами, расположенными в домене gmail.com, не принадлежащем ОАО «Удмуртнефть» и дочерним обществам ОАО «Удмуртнефть». Серверы, работающие в этом домене, принадлежат компании <данные изъяты> Таким образом, информация, отправленная Федоровым С.А. одному или нескольким лицам, которые не были допущены работодателем к ее получению.
Разосланные с компьютера Федорова С.А. за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» документы не содержали грифа «коммерческая тайна» (соответствуют по содержанию документам в гражданском деле (л.89-143 т.2). Такой гриф должен был наноситься на коммерческие предложения потенциальных контрагентов, анализ оценки этих коммерческих предложений, протокол окончания приема оферт, но был нанесен только на протокол окончания приема оферт и уже после рассылки этих документов Федоровым С.А. за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть», после окончания итогового заседания <данные изъяты>», на котором был выбран подрядчик. Вместе с тем, длительность работы Федорова С.А. в УЭБ ОАО «Удмуртнефть», его трудовая функция, объем обязанностей, ознакомление со Стандартами РН и УДН дают основание полагать, что истец осознавал характер разглашенных им 31 августа 2010 года сведений, как составляющих коммерческую тайну, поскольку на аналогичные документы предприятий системы ОАО «Удмуртнефть», с которыми он ранее работал, наносился гриф «коммерческая тайна».
Отправленный Федоровым С.А. за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» 11 августа 2010 года действующий договор <номер> от <дата>, заключенный <данные изъяты>» и <данные изъяты>», не являлся коммерческой тайной. В основу увольнения истца факт рассылки этого договора положен не был.
Учет лиц, получивших доступ к информации, которую разгласил Федоров С.А., не велся. хотя должен был вестись в соответствии с приложениями №9 к Стандартам РН и УДН.
Процедура увольнения соблюдена.
От дачи объяснений в рамках служебного расследования Федоров С.А. отказался. По окончании расследования представил объяснение, которое не содержало ответы на вопросы, интересующие работодателя. Ответчик принял все зависящие от него меры для полного выяснения всех обстоятельств проступка.
Непосредственными руководителями истца являлись ФИО9 – начальник ОЭБ УЭБ ОАО «Удмуртнефть», ФИО10 – заместитель генерального директора ОАО «Удмуртнефть» по экономической безопасности, начальник УЭБ. Информация о совершении Федоровым С.А. проступке стала известна непосредственным руководителям 26 января 2011 года после получения ФИО10 служебной записки ФИО11 Приказ ОАО «Удмуртнефть» об увольнении Федорова С.А. подписан в пределах одного месяца с момента, когда его непосредственный руководитель узнал о совершении проступка.
Т.к. сведения, составляющие коммерческую тайну, разглашены Федоровым С.А. 31 августа 2010 года, а увольнение произведено <дата>, дисциплинарное взыскание применено в пределах 6-месячного срока со дня совершения проступка.
Наказание соответствует тяжести проступка с учетом предшествующего поведения работника. Истец имел неснятые дисциплинарные взыскания: замечание, объявленное приказом <номер> от <дата>, снижение премии за июнь 2010 года, согласно приказу <дата> <номер>. До увольнения имели место неоднократно факты ненадлежащего исполнения Федоровым С.А. должностных обязанностей в процессе осуществления им сопровождения процедуры договорной работы.
Трудовых отношений с <данные изъяты>» Федоров С.А. не имел. Приказом по ОАО «Удмуртнефть» введение его в состав <данные изъяты>» не оформлялось. В данной комиссии он участвовал в силу указания работодателя и в соответствии с п.2.3 должностной инструкции.
Разглашенная Федоровым С.А. информация являлась коммерческой тайной <данные изъяты>». Со стандартом <данные изъяты> «<данные изъяты> «Охрана сведений конфиденциального характера» истца не знакомили.
Свидетель ФИО14, работающий в должности главного специалиста отдела информационно-технической защиты и организации охраны объектов УЭБ ОАО «Удмуртнефть» показал, что утром 21 января 2011 года в результате анализа информации собранной системой мониторинга электронной почты, которая зеркалирует всю электронную почту, направляемую за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» на выделенный сервер, выявил факт отправки за пределы данного информационного ресурса на внешний электронный адрес (<данные изъяты> 11,17,31 августа 2010 года писем, содержащих сведения о проведении тендерных мероприятий, которые, возможно, являлись коммерческой тайной. Письма отправлялись с рабочего компьютера истца трижды, в указанные даты, а информация, составляющая коммерческую тайну, в приложенных к письмам файлам дважды – 11,31 августа 2010 года. Объем переданной информации отражен в акте служебного расследования от 9 февраля 2011 года (л.146-155 т.2).
Сообщил об этом 21 января 2011 года ФИО13, которому направил зеркалированную системой мониторинга электронной почты информацию (л.116-117 т.3). После неоднократного устного общения с ФИО13 по убеждению последнего 26 января 2011 направил служебную записку начальнику <данные изъяты> ФИО12 (л.24-79 т.2).
Было проведено служебное расследование комиссией, в состав которой он был включен.
По результатам анализа информации из рабочего компьютера Федорова С.А., систем контроля доступа в помещения предприятия и мониторинга электронной почты, журнала работы почтовой системы, журнала работы домена <данные изъяты>» было установлено, что отправку писем с вложениями, содержащими коммерческую тайну, осуществил с рабочего места Федоров С.А. Причастность Федорова С.А. к данным действиям следовала и из того, что на рабочий компьютер истца поступал большой объем информации. Для отправки 11,31 августа 2010 года вычленена узкая информация, касающаяся одной сделки. Нужно было иметь знания по конкретной теме, чтобы выбрать необходимые файлы из их большого количества. Такими знаниями в УЭБ ОАО «Удмуртнефть» кроме Федорова С.А. по рассматриваемому тендеру никто не обладал.
Отнесение разглашенной Федоровым С.А. информации к коммерческой тайне следовало из факта отправки котировок в период проведения тендера, продолжающегося срока действия договора на оказание клининговых услуг. Разглашена была коммерческая тайна ОАО «Удмуртнефть», т.к. <данные изъяты> проводившее тендер, входит с систему <данные изъяты>
Рабочий компьютер истца проверил лично 31 января 2011 года в присутствии членов комиссии. Сведения, подтверждающие факт отправки информации конфиденциального характера, на нем не обнаружил, поскольку папка почтового ящика «отправленные» была пуста. В папке почтового ящика «входящие» обнаружил информацию, содержащую сведения о поступлении на компьютер Федорова С.А. файлов, которые затем в аналогичном объеме были отправлены за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» 11,31 августа 2011 года. Эти файлы поступили на компьютер истца от работника <данные изъяты> ФИО15 В частности 10 августа 2010 года от ФИО15 поступил файл «<данные изъяты> который отправлен с компьютера Федорова за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» 11 августа 2010 года, а 31 августа 2010 года от ФИО15 поступил файл «<данные изъяты>», содержащий тендерную информацию о потенциальных контрагентах, который в тот же день отправлен за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть». По своему содержанию распечатанные при проверке рабочего компьютера Федорова С.А. документы (л.89-143 т.2) соответствует представленным им вместе со служебной запиской от 26 января 2011 года ФИО10 (л.24-79 т.2).
Во время проверки компьютера Федоров С.А. отказался дать объяснения.
В ОАО «Удмуртнефть» действует система парольной защиты компьютеров, состоящая из уникального имени и пароля для входа в сеть, который должен храниться в секрете. При каждом включении компьютера необходимо вводить пароль. При уходе с рабочего места экран компьютера автоматически блокируется (может быть заблокирован работником принудительно), после чего возобновление работы возможно только после ввода того же пароля.
За время с момента оставления сотрудником своего рабочего места до автоматической блокировки экрана компьютера имеется возможность другому лицу отправить с этого компьютера электронную почту.
Только работники группы технической поддержки и системные администраторы <данные изъяты>» могут входить во включенные компьютеры других работников ответчика со своих рабочих мест под своими именами, используя программу удаленного доступа, отправлять при этом с данных компьютеров электронную почту. В рамках служебной проверки подключение к рабочему компьютеру Федорова С.А. других лиц через программу удаленного доступа 11,17,31 августа 2010 года не проверялось. Проверить в настоящее время факт такого подключения удаленным способом к компьютеру Федорова С.А. в августе 2010 года невозможно за давностью времени.
Непосредственным очевидцем отправки Федоровым С.А. электронной почтой информации, составляющей коммерческую тайну, не являлся.
Свидетель (после допроса изменил статус на представителя ответчика) ФИО13, работающий в должности начальника отдела информационно-аналитической работы и делопроизводства УЭБ ОАО «Удмуртнефть», показал, что в январе 2011 года ФИО14 направил ему электронной почтой материалы для оценки вопроса о разглашении посредством направления электронной почтой 11,17,31 августа 2010 года сведений, составляющих коммерческую тайну. Отправление от 31 августа 2010 года содержало многостраничный графический файл со сканированными образцами документов, которые в соответствии с перечнем, содержащимися в приложении 1 к стандарту «Охрана сведений конфиденциального характера», составляли коммерческую тайну <данные изъяты>». По его рекомендации ФИО14 уведомил об этом начальника УЭБ ФИО10, который в свою очередь направил служебную записку генеральному директору ОАО «Удмуртнефть» (л.82 т.2). Была с участием свидетеля сформирована комиссия, которая провела проверку. Был осмотрен рабочий компьютер Федорова С.А., затребовано у истца объяснение (от дачи отказался), проведены другие мероприятия. Выяснилось, что разглашенные сведения поступили на компьютер Федорова С.А. от секретаря <данные изъяты>» ФИО15 В рамках служебного расследования введение режима коммерческой тайны в отношении информации, которая разглашена, проверялось путем:
-проверки относимости этих сведений стандартом «Охрана сведений конфиденциального характера» к коммерческой тайне,
-направления запроса в <данные изъяты>» (ответ на л.257 т.1),
-устного общения свидетеля с сотрудником отдела безопасности <данные изъяты>», который сообщил, что к документам, которые были разосланы, доступ ограничен,
-устного общения свидетеля с ФИО15, который подтвердил наличие в <данные изъяты>» таких атрибутов как штамп «коммерческая тайна», журнал регистрации документов, составляющих коммерческую тайну (сами документы не проверялись), факт нанесения на разосланные документы грифа «коммерческая тайна».
Отправленные с компьютера Федорова С.А. за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» документы не содержали грифа «коммерческая тайна» (соответствуют по содержанию документам на л.89-143 т.2), однако это был однократный случай. При этом трудовая функция Федорова С.А., объем его обязанностей, ознакомление со стандартом «Охрана сведений конфиденциального характера» дают основание полагать, что истец осознавал характер разглашенных им сведений, как составляющих коммерческую тайну, поскольку на аналогичные документы, с которыми он ранее работал, наносился гриф «коммерческая тайна».
Прямые доказательства личного разглашения Федоровым С.А. коммерческой тайны отсутствуют, однако, к этому приводит анализ всего объема полученной в рамках служебного расследования информации.
Свидетель ФИО9, работающий в должности начальника ОЭБ УЭБ ОАО «Удмуртнефть», показал, что служебная записка ФИО11 об отправке с электронного адреса Федорова С.А. тендерной документации поступила начальнику УЭБ ОАО «Удмуртнефть» ФИО10 в январе 2011 года. Когда ФИО14 выявил факт проступка, не знает. Был назначен председателем комиссии, проводившей служебное расследование, которая пришла к выводу, что разглашена коммерческая тайна, т.к. информация была разослана во время проведения тендера.
Обнаруженная ФИО14 в рабочем компьютере Федорова С.А. информация была распечатана, представлена в том же виде в гражданское дело (л.89-143 т.2). Вся эта информация представляла коммерческую тайну <данные изъяты>» (как и когда в отношении нее был введен режим коммерческой тайны, не знает). При проведении проверки Федоров С.А. отказался дать объяснения.
В составе <данные изъяты> Федоров С.А. работал несколько лет, проверяя потенциальных контрагентов данного предприятия на предмет наличия или отсутствия причин не допускать их к тендерам. Это входило в должностные обязанности истца.
Инициатором тендера, информацию о котором распространил Федоров С.А., являлось <данные изъяты>». Кто из работников данного предприятия был ответственным за нераспространение конфиденциальной информации, вел документацию, касающуюся сохранения режима коммерческой тайны, как в <данные изъяты>» велся учет лиц, имеющих отношение к коммерческой тайне по рассматриваемому тендеру, не знает.
До увольнения Федоров С.А. был его подчиненным, относился к исполнению должностных обязанностей недобросовестно, некачественно проверял контрагентов, играл на компьютере в рабочее время.
Свидетель ФИО15, работающий в должности ведущего специалиста по претензионно-договорной работе отдела договоров ЗАО «Удмуртнефть-Бурение», показал, что в августе 2010 года участвовал в организации проведения тендерных мероприятий для заключения данным предприятием договора на уборку служебных и производственных помещений, прилегающей территории, столярно-плотницких работ, обслуживанию сантехнического оборудования, оформлял в этой связи необходимые документы, связанные с размещением заказа, передавал их в ОАО «Удмуртнефть» для размещения на сайте ответчика.
<данные изъяты> в состав которой входил Федоров С.А., заседала по вопросу выбора контрагента (подрядчика), проводила очные переговоры с представителями пяти участников размещения заказа 31 августа 2010 года с 14.00 часов.
Документы, необходимые для участия в этом заседании комиссии, в том виде, в котором они представлены в гражданском деле (л.120-143 т.2), вместе с повесткой заседания свидетель окончательно сформировал 30 августа 2010 года, на следующий день утром отсканировал их и обычной электронной почтой со своего электронного адреса (не через специальный защищенный канал, который находится в ведении службы безопасности <данные изъяты>» и через который отправляется информация, составляющая коммерческую тайну) переслал всем участникам ДКК, включая истца.
В момент пересылки членам ДКК ни одном из этих документов, в том числе на протоколе окончания приема оферт от 24 августа 2010 года, не был нанесен гриф «коммерческая тайна» и они не были зарегистрированы в журнале учета документов <данные изъяты> содержащих сведения конфиденциального характера. Из числа этих документов только на протоколе окончания приема оферт был нанесен гриф «коммерческая тайна» специалистом <данные изъяты> ФИО27, которая регистрирует в указанном журнале документы, представляющие коммерческую тайну (движение документов по тендеру, пересылка их членам ДКК в журнале не отражается). Данные документы он передал ФИО28 после окончания заседания ДКК 31 августа 2010 года, на которым был выбран подрядчик. На коммерческие предложения, на действующие договоры в <данные изъяты>» гриф «коммерческая тайна» не наносится согласно стандарту данного предприятия.
По мнению свидетеля, учет лиц, имеющих доступ к коммерческой тайне, касающейся проведения рассматриваемого тендера был организован в <данные изъяты> путем создания ДКК. Другие действия по учету этих лиц ему не известны. Назначалось ли в <данные изъяты> лицо, ответственное за учет, хранение, размножение документов, касающихся проведения тендеров, не знает.
До заседания ДКК 31 августа 2010 года истец, не объясняя причин, проявлял инициативу в получении документов, связанных с проведением соответствующего тендера, чего ранее никогда с его стороны не было. Звонил с этой целью свидетелю 30 августа 2010 года около 16.00-17.00 часов. В чем заключался интерес Федорова С.А. к данному конкретному тендеру, не знает. Также после размещения информации о заказе на сайте ОАО «Удмуртнефть» Федоров С.А. просил переслать ему действующий договор <данные изъяты>» на оказание услуг по уборке служебных и производственных помещений, прилегающей территории, техническому обслуживанию объектов, стирке белья. Данный договор, хранящийся в отсканированном виде в базе данных <данные изъяты>», свидетель обычной электронной почтой переслал истцу. По виду он соответствовал тому, который представлен в гражданском деле (л.92-118 т.2).
Свидетели ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, работающие системными администраторами, инженерами-системотехниками, инженером-программистом, главным специалистом в <данные изъяты> (предприятие, оказывающее ответчику услуги в области обеспечения информационно-вычислительных и телекоммуникационных процессов (л.153-160 т.3), показали, что к рабочему компьютеру Федорова С.А. они и их сослуживец ФИО22 могли подключиться через программу удаленного доступа (Систем-менеджмент-сервер) и отправить с него электронную почту. Более никто такой возможности не имел. Сами они электронную почту через рабочий компьютер истца не рассылали. Сведений о взломе информационной системы ОАО «Удмуртнефть» в августе 2010 года не было.
При этом привели противоречивые сведения о том, с какого электронного адреса (компьютера Федорова С.А. или их компьютеров) при таком удаленном подключении рассылалась бы электронная почта.
ФИО17 также сообщил, что за давностью времени невозможно проверить факт удаленного подключения к компьютеру Федорова С.А. в августе 2010 года. ФИО21 полагает, что такая возможность не утрачена, но категорично утверждать этого не может.
Кроме того, ФИО21 сообщил, что по запросу ОАО «Удмуртнефть» готовил ответ о времени входа в сеть с рабочего компьютера Федорова С.А. 11,17,31 августа 2010 года (л.158 т.2). Из содержания этого ответа нельзя утверждать, что именно Федоров С.А. входил в сеть, это мог сделать любой другой работник, зная пароль рабочего компьютера истца.
Свидетель ФИО22, работающий в должности ведущего инженера-программиста ООО «ОЙЛ-ТЕЛЕКОМ», показал, что занимается вопросами информационной безопасности. К работающему компьютеру Федорова С.А. можно было подключиться, в том числе путем удаленного доступа, используя смс сервер компании «Майкрософт» (программа «Систем-менеджмент-сервер»). Удаленно подключившись, электронную почту можно было отправить с компьютера истца, при условии, что этот компьютер не заблокирован (в случае его блокировки необходимо знать пароль пользователя). При отправлении электронной почты с компьютера Федорова С.А. в случае подключения к нему удаленным доступом она уходила бы от имени истца. Не подключался к компьютеру Федорова С.А. в августе 2010 года путем удаленного доступа. Поскольку журнал смс сервера за август 2010 года не сохранился (удаляется автоматически про прошествии времени), в настоящее время проверить факты удаленного доступа к рабочему компьютеру Федорова С.А. в это время нельзя. ФИО21 ошибочно полагает, что такая возможность не утрачена, имея ввиду журнал доменных контроллеров, по которому удаленный доступ не проверяется. Помимо его самого, а также ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, программой удаленного доступа мог воспользоваться только работник ОАО «Удмуртнефть» ФИО14 Последнему он дал разрешение на использование этой программой. Выдачу такого рода разрешений работникам <данные изъяты> ОАО «Удмуртнефть» производит только он сам.
Свидетель ФИО23, работающая в должности начальника отдела планирования персонала ОАО «Удмуртнефть», показал, что в составе комиссии участвовала в проведении служебного расследования по факту разглашения истцом коммерческой тайны. В рамках расследования в присутствии Федорова С.А. проверялся его рабочий компьютер, производилось распечатывание с использованием принтера обнаруженной в компьютере информации. Какую информацию и каким образом разгласил Федоров С.А. не поняла. Утверждать, что Федоров С.А. разгласил коммерческую тайну, не может.
Свидетель ФИО4, работающий в должности главного специалиста УЭБ ОАО «Удмуртнефть», показал, что его рабочее место располагалось в одном кабинете с Федоровым С.А. За компьютером Федорова С.А. другие лица не работали и не могли работать. Непосредственным очевидцем разглашения истцом коммерческой тайны не был. Детализировать события 11,17,31 августа 2010 года не может. Рабочий компьютер мог быть заблокирован Федоровым С.А. принудительно, либо в случае прекращения на нем работы блокировался самостоятельно через 1-2 минуты. Ему лично Федоров С.А. пароль своего рабочего компьютера не сообщал. Свидетель должен был в случае отсутствия истца заменять его в составе <данные изъяты>». Фактически такой замены никогда не производилось. <данные изъяты> собственного информационного ресурса не имеет, деятельность, связанную с тендерными мероприятиями, вело в информационном ресурсе ОАО «Удмуртнефть».
Выслушав мнение сторон, показания свидетелей, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, документы, представленные сторонами, выслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.
Согласно приказу генерального директора ОАО «Удмуртнефть» <номер> лс от <дата> Федоров С.А. уволен за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей: разглашение охраняемой законом тайны (коммерческой), ставшей ему известной в связи с исполнением им трудовых обязанностей (пп.«в» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ). Основанием к увольнению явились приказ о создании комиссии для расследования режима конфиденциальности, акт об отказе работника от предоставления объяснений, акт служебного расследования от 9 февраля 2011 года, объяснительная работника от 11 февраля 2011 года.
Согласно указанному акту служебного расследования (л.146-155 т.2. страница 7, второй, третий абзацы снизу) разглашение Федоровым С.А. коммерческой тайны имело место дважды:
1)11 августа 2010 года путем отправки электронной почты за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» на внешний электронный адрес (<данные изъяты>) файла <данные изъяты> содержащего сканированную копию действующего договора, заключенного <дата> <данные изъяты>» с <данные изъяты> на оказание услуг по уборке служебных и производственных помещений, прилегающей территории, техническому обслуживанию объектов, стирке белья;
2)31 августа 2010 года путем отправки электронной почты за пределы информационного ресурса ОАО «Удмуртнефть» на внешний электронный адрес (<данные изъяты><данные изъяты> файла «<данные изъяты> содержащего сканированные копии документов, связанных с проведением <данные изъяты>» в августе 2010 года тендера с целью заключения договора на уборку служебных и производственных помещений, прилегающей территории, столярно-плотницких работ, обслуживанию сантехнического оборудования (включая тендерную информацию потенциальных контрагентов, предложенные ими коммерческие предложения, необходимые для проведения ДКК)
Согласно ст.192 ТК РФ увольнение является одним из видов дисциплинарных взысканий, которые работодатель вправе применить к работнику за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей.
В этой связи при увольнении работника за совершение дисциплинарного проступка обязателен к применению порядок, установленный ст.193 ТК РФ, согласно которой дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки – позднее двух лет со дня его совершения.
С 11 августа 2010 года до момента применения взыскания (уволен <дата>) прошел срок, превышающий шесть месяцев. Данное обстоятельство дает основание для вывода о незаконности увольнения истца в связи с совершением им проступка 11 августа 2010 года, что согласуется с пояснениями представителя ОАО «Удмуртнефть». Последний при рассмотрении дела сообщил, что действия истца 11 августа 2010 года в основу его увольнения работодателем не положены.
Кроме того, ответчиком не представлено доказательств того, что на момент вынесения приказа об увольнении у работодателя имелись основания полагать, что разглашенные сведения, ставшие известны работнику, в связи с выполнением им своих трудовых обязанностей, относились к сведениям, составляющим коммерческую тайну.
Представитель ОАО «Удмуртнефть» признал, что действующий договор, заключенный <данные изъяты> с <данные изъяты>», не являлся коммерческой тайной.
Отношения, связанные с установлением, изменением и прекращением режима коммерческой тайны, урегулированы специальным нормативным актом – Законом №98-ФЗ.
В статье 3 этого Закона для целей его применения определены следующие понятия:
-коммерческая тайна – режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду;
-информация, составляющая коммерческую тайну (секрет производства), – сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны;
-обладатель информации, составляющей коммерческую тайну, – лицо, которое владеет информацией, составляющей коммерческую тайну, на законном основании, ограничило доступ к этой информации и установило в отношении ее режим коммерческой тайны;
-разглашение информации, составляющей коммерческую тайну, – действие или бездействие, в результате которых информация, составляющая коммерческую тайну, в любой возможной форме (устной, письменной, иной форме, в том числе с использованием технических средств) становится известной третьим лицам без согласия обладателя такой информации либо вопреки трудовому или гражданско-правовому договору.
Таким образом, относимость информации к коммерческой тайне определяется только при наличии в совокупности следующих условий:
-во-первых, сведения должны иметь действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам;
-во-вторых, к этим сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании;
-в-третьих, в отношении этих сведений их обладателем введен режим коммерческой тайны.
Согласно ст.10 Закона №98-ФЗ:
1.Меры по охране конфиденциальности информации, принимаемые ее обладателем, должны включать в себя:
1)определение перечня информации, составляющей коммерческую тайну;
2)ограничение доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, путем установления порядка обращения с этой информацией и контроля за соблюдением такого порядка;
3)учет лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, и (или) лиц, которым такая информация была предоставлена или передана;
4)регулирование отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну, работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров;
5)нанесение на материальные носители (документы), содержащие информацию, составляющую коммерческую тайну, грифа "Коммерческая тайна" с указанием обладателя этой информации (для юридических лиц - полное наименование и место нахождения, для индивидуальных предпринимателей - фамилия, имя, отчество гражданина, являющегося индивидуальным предпринимателем, и место жительства).
2.Режим коммерческой тайны считается установленным после принятия обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, мер, указанных в части 1 настоящей статьи.
В отношении информации, которую согласно акту служебного расследования от 9 февраля 2011 года разгласил Федоров С.А., меры по охране конфиденциальности, предусмотренные ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ в полном объеме не выполнены.
В частности, на материальные носители (документы), содержащие, по мнению ответчика, информацию, составляющую коммерческую тайну, гриф «коммерческая тайна» с указанием обладателя этой информации (полного наименования и места нахождения юридического лица) нанесен не был (п.5 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ), учет лиц, получивших доступ к этой информации, и (или) лиц, которым такая информация была предоставлена или передана, не велся (п.3 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ).
К такому выводу суд приходит на основании объяснений истца, представителя ОАО «Удмуртнефть», показаний свидетелей ФИО15, ФИО11, ФИО13, содержания представленных ОАО «Удмуртнефть» в дело документов:
-скопированных ФИО14 из системы мониторинга электронной почты при выявлении факта проступка (л.24-79 т.2),
-обнаруженных ФИО14 31 января 2011 года при проведении проверки рабочего компьютера Федорова С.А. (л.89-143 т.2),
-представленных ОАО «Удмуртнефть» дополнительно при рассмотрении гражданского дела (л.58-68 т.3).
Из совокупности этих доказательств следует, что как оригиналы так и электронные копии всех документов, которые 11,31 августа были разосланы за пределы информационного ресурса ответчика, на момент их поступления на рабочий компьютер истца, рассылки за пределы информационного ресурса ответчика не содержали и не содержат вплоть до настоящего времени нанесенного в соответствии с п.5 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ грифа «коммерческая тайна» с указанием обладателя этой информации (полного наименования и места нахождения юридического лица).
Проставление на представленном ответчиком в процессе рассмотрения гражданского дела единственном документе – протоколе окончания приема оферт от 24 августа 2001 года (л.58 т.3) штампа «КТ», не может расцениваться как совершение действий, предусмотренных п.5 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ, т.к. аббревиатура «КТ» не поддается расшифровке, рядом с ней не указан обладатель информации.
Кроме того, как установлено при рассмотрении дела нанесение штампа «КТ» на этот протокол имело место после окончания срока действия коммерческой тайны, когда <данные изъяты>» уже был выбран контрагент (подрядчик) (п.3.3.4 Стандарта УДН (л.3-47 т.3), п.5.4 Стандарта РН (л.120-163 т.1).
Положения аналогичные требованиям ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ, предусматривающие введение режима коммерческой тайны, устанавливающие обязательное нанесение грифа «коммерческая тайна» со сроком его действия на документы, составляющие коммерческую тайну, в том числе при проведении тендеров, включая электронный документооборот, предусмотрено разделом 1, п.п.3.3.1, 3.3.4 Стандарта УДН, разделом 1, п.п.5.1,5.4 Стандарта РН.
Отсутствие учета лиц, получивших доступ к информации, которую согласно акту служебного расследования от 9 февраля 2011 года разгласил Федоров С.А., и (или) лиц, которым такая информация была предоставлена или передана, следует из показаний свидетеля ФИО15 Доказательства обратного ОАО «Удмуртнефть» не представлены. Согласно п.п.3.3.1,3.3.4, приложений №№8,9 Стандарта УДН, п.п.5.1,5.4, приложений №№8,9 Стандарта РН в обязательном порядке движение документов со сведениями конфиденциального характера, включая факты их выдачи, направления, ознакомления, должно отражаться в специальном журнале учета (регистрации), ведомостях допуска лиц, имеющих право знакомится с тендерной документацией.
Такие документы суду не представлены. Копия журнала учета документов <данные изъяты>», содержащих сведения конфиденциального характера, не имеет сведения о допуске лиц к информации. Определение состава ДКК <данные изъяты>» не связано с соблюдением режима коммерческой тайны.
Введение вышеперечисленных Стандартов РН и УД в ОАО «Удмуртнефть» и <данные изъяты> установлено приказами руководителей данных предприятий (л.118-119, 165-167,250-251 т.1).
Непринятие любой из перечисленных мер в ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ мер означает, что на информацию не распространяется режим коммерческой тайны.
Следовательно, отсутствие грифа «коммерческая тайна» с указанием обладателя этой информации, учета лиц, получивших доступ к информации, является основанием считать, что в отношении документов, разглашение содержания которых инкриминировано работодателем истцу режим коммерческой тайны не установлен.
Соответственно, в данном случае разглашение коммерческой тайны места не имело, независимо от того, что информация, которую согласно акту служебного расследования от 9 февраля 2011 года разгласил 31 августа 2010 года Федоров С.А., Стандартами РН и УДН (п.11.2-11.5 приложений 1) определена в перечне информации, составляющей коммерческую тайну (п.1 ч.1 ст.10 ст.98-ФЗ), в отношении нее путем введения указанных Стандартов установлен порядок обращения и контроля за соблюдением такого порядка (п.2 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ), урегулированы отношения по ее использованию работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров (п.4 ч.1 ст.10 Закона №98-ФЗ).
Предположение работника о том, что распространяемая им информация при соблюдении определенных условий может быть коммерческой тайной, не является юридически значимым для обстоятельством, т.к. ответственность в виде увольнения установлена за разглашение коммерческой тайны (т.е. информации, в отношении которой ее обладателем введен соответствующий режим предусмотренным законом способом), а не информации, которая может быть коммерческой тайной.
Не являясь работником ЗАО «Удмуртнефть-Бурение», которое, по мнению ответчика, было обладателем разглашенной информации, Федоров С.А. не может нести неблагоприятные последствия за бездействие работников этого юридического лица, ненадлежащую организацию с их стороны работы по охране сведений конфиденциального характера, не введение обладателем информации в отношении нее режима коммерческой тайны. Равным образом Федоров С.А. не может нести ответственность и за аналогичное бездействие со стороны других работников ОАО «Удмуртнефть» в случае наличия у них обязанности обеспечивать введение режима коммерческой тайны в отношении документов <данные изъяты> К должностным обязанностям истца совершение таких действий (по введению режима коммерческой тайны в отношении документов <данные изъяты>») не отнесено.
Согласно п.3.3.1 Стандарта УДН, 5.1 Стандарта РН отсутствие грифа «коммерческая тайна» означает свободную рассылку и предполагает, что исполнитель (в данном случае ФИО15) и лицо, подписавшее или утвердившее документ, предусмотрели возможные последствия от свободной рассылки и несут за это ответственность.
При таких обстоятельствах увольнение истца за разглашение охраняемой законом коммерческой тайны, ставшей ему известной в связи с исполнением им трудовых обязанностей, не является законным и обоснованным.
Нарушенное право Федорова С.А. в силу ст.394 ТК РФ подлежит защите путем восстановлении его на работе в должности главного специалиста ОЭБ УЭБ ОАО «Удмуртнефть» со дня увольнения, т.е. с <дата>.
Согласно ст.234 ТК РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного увольнения работника.
Согласно ст.394 ТК РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.
С учетом характера принятого по требованию о восстановлении на работе решения, времени увольнения истца, суд взыскивает с ответчика заработок со дня увольнения до дня восстановления в должности (с <дата> по <дата>).
Определяя размер среднего заработка, подлежащего взысканию в пользу истца, суд, в отсутствие между сторонами спора о порядке начисления, выплаты заработной платы, размере заработка (стороны в порядке ст.68 ГПК РФ признали факт размера этого заработка) находит его равным 1071171 руб.20 коп.
Примененный ответчиком порядок расчета заработка за время вынужденного прогула (в рамках которого сторонами произведено признание факта) соответствует требованиям ст.139 ТК РФ, Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного постановлением Правительства РФ от 24 декабря 2007 года №992.
Согласно ст.237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Между сторонами не достигнуто соглашение о компенсации морального вреда в связи с незаконными действиями работодателя по увольнению работника.
Истцом не представлено доказательств причинения ему физических страданий по причине незаконного применения дисциплинарного взыскания. Доводы Федорова С.А. о развитии гипертонической болезни, обострении остеохондроза ничем объективно не подтверждены.
Вместе с тем, будучи незаконно уволен, истец переживал случившееся, испытывал волнение из-за отсутствия работы, возможности обеспечивать себя и своих близких, неопределенности в жизни, затратил нервную энергию, личное время на обращение в судебные органы в связи с действиями ответчика, не желавшего восстановить его нарушенное право.
Принимая во внимание данные обстоятельства, суд признает, что Федорову С.А. причинены нравственные страдания. Следовательно, требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.
Руководствуясь принципами разумности и справедливости, с учетом характера нарушения трудовых прав, суд находит размер компенсации морального вреда, заявленный истцом (50000 рублей), завышенным и считает необходимым уменьшить его соответственно реальному объему причиненного вреда, взыскав в его в пользу сумму в размере 3000 рублей, которая адекватна понесенным нравственным страданиям.
Решение частично состоялось в пользу истца, в связи с чем, в силу ст.103 ГПК РФ с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 3543 руб.42 коп.
Исходя из требований ст.396 ТК РФ, 211 ГПК РФ, решение суда в части восстановления Федорова С.А. на работе подлежит немедленному исполнению.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд
Р Е Ш И Л:
Исковые требования Федорова С.А. к ОАО «Удмуртнефть» о восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Восстановить Федорова С.А. на работе в должности главного специалиста отдела экономической безопасности управления экономической безопасности ОАО «Удмуртнефть» с 14 февраля 2011 года.
Взыскать с ОАО «Удмуртнефть» в пользу Федорова С.А. 107171 руб.20 коп. в качестве заработка за время вынужденного прогула, 3000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
Взыскать с ОАО «Удмуртнефть» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3543 руб.42 коп.
Решение суда в части восстановления Федорова С.А. на работе подлежит немедленному исполнению.
Резолютивная часть решения отпечатана на компьютере и подписана судьей в совещательной комнате.
Решение может быть обжаловано в Верховный суд УР в течение 10 дней со дня его изготовления в окончательной форме через районный суд.
Председательствующий судья: А.В.Касимов
Мотивированное решение изготовлено 25 апреля 2011 года.
Вернуться к списку